Доллар США $ — 00,0000 руб.
Евро € — 00,0000 руб.
31 марта 2020 | 12:52

Напечатан посмертно

31 марта колымскому журналисту и литератору Алексею Мазуренко исполнилось бы 75

mazurenko 310320

Алексей Мазуренко / Фото: архив "МП"


 …Скупа газетная строка, чтобы рассказать о коллеге - ярком, творческом, интеллигентном человеке, каким был Алексей Мазуренко.

31 марта Алексею Терентьевичу исполнилось бы 75. Его нет с нами 24 года. Его супруга Лидия Чукаева, проработавшая много лет в магаданском драматическом театре актрисой, заметила, что обычно строка биографической справки суха и скупа, но у ее мужа за россыпью дат каждый отрезок пульсирует жизнью и наполнен творческим поиском, поэтическим, писательским осмыслением.

Писал несмотря ни на что

Он родился весной в год Великой Победы, 31 марта 1945-го, на станции Брасово Брянской области. В 1950 - 1970-е годы жил в Москве, учился в школе, институтах - Московском автодорожном, полиграфическом, а затем - на философском факультете МГУ. Параллельно с учебой работал электромонтером, электромехаником, электрослесарем в институте нейрохирургии, общесоюзном телецентре, московском Северном речном порту, Военно-инженерной академии им. Дзержинского, после - в геологических партиях Сибири.

Он всегда жадно копил жизненный опыт, который потом дал импульс в профессии человека пишущего. Тратить этот капитал Алексей Мазуренко начнет, приехав в 1970 году в Магадан с женой Лидией Борисовной. Работал, не обращая внимания на болезни, в магаданских и московских больницах не расставался с записными книжками, делал заметки, писал стихи.

Легко накопил профессиональный опыт, жизненный багаж и взялся за перо, когда стал работать в «Вечернем Магадане» в 1992 году. Тогда Алексей Терентьевич не знал, что ему оставалось жить четыре года. Взялся рьяно, словно понимал, что многочисленные записи не надо оставлять на потом. Последние годы жизни параллельно с основной деятельностью в редакции сочинял стихи, повести, рассказы. Все они были опубликованы в газетах и журналах, однако Алексею мечталось увидеть свою книгу, но не пришлось...

В мае 1995 года страшная болезнь оторвала его навсегда от семьи, друзей, журналистики, литературы. Но заветное желание Алексея и его мамы Александры Георгиевны, брата Павла, сына Алексея и супруги исполнилось. Его родственники расценили это как чудо, благодарили тех, кто помог. Это были магаданцы, москвичи. Словом, добрые силы, сумевшие среди многих насущнейших забот не забыть о духовном.

Предстал, как богатырь с васнецовского полотна

Теплые воспоминания об Алексее Мазуренко в вышедшей в 2000 году книге «Явь и тайна, даль и близость» оставили собратья по перу и творчеству.

Писатель Александр Бирюков мудро отметил, что книгу Алексей Терентьевич написал благодаря добрым силам: обретя теплый кров в редакции «Вечернего Магадана», постоянно ощущая поддержку обожаемой жены, прекрасной артистки Лидии Чукаевой, с которой был знаком со школьной скамьи. Благодаря чему взялся за повествование, а сделать это среди всегдашней журналистской беготни и дерготни трудно, но он сумел.

- Я познакомился с Алексеем в 1970-х, когда он перешагнул порог «Магаданского комсомольца». Юный богатырь Алеша со знаменитого васнецовского полотна, - вспоминал Александр Бирюков. - И помню, как вперемешку с обычными журналистскими строчками он протянул исписанный едва ли на четверть блокнот: «Прочитай, когда время будет». Это были его стихи. Только лет через 20 на странице, которую готовила писательская организация для «Магаданской правды», появится его первая подборка. Алексей прожил на Севере, не изменив ему даже в мыслях, хотя и москвич, и мама в Москве, и перебраться в любимую столицу - только билет в один конец купить, но он так и не замыслил.

Недаром же к книге, которую издали в 2000 году, эпиграфом стали слова Алексея Терентьевича: «На материке не поймут, почему от холодного слова «Магадан» у нас теплеет на душе».

Его наследие - о Магадане, Колыме, Чукотке и не только. Это документальная повесть о Вадиме Козине «Серпантин судьбы», наплывы «Синий дым Китая». В них сквозят яркие личности: представители богемы - художники, актеры, музыканты, разный люд. Написано у него и о совсем других местах и других временах - о самом раннем детстве в маленьком железнодорожном поселке на Брянщине.

Александр Бирюков заметил о прозе Мазуренко о детстве, родине:

- Отправляясь в путь, странник кладет в котомку самое дорогое, необходимейшее: память детства. И пусть пришлось оно на нелегкие для Алексея послевоенные годы, пусть не отмечено достатком, избытком радостных впечатлений, но было и оно согрето добротой окружающих, теплом близких, а потому и прекрасным оно было, конечно. И потому - его ли не вспоминать? Главное достоинство его книги - характер одного из персонажей. Не самого себя Алексей поставил в центр повествования - Медведя-Чапая. Не каждому из нас, даже из тех, кто больше Алексея трудился за писательским столом, удалось создать такой яркий тип! И ничего он, этот Чапай, героического не совершил, он чудит. А прочтешь - и не оторвешься от страницы.

Посиделки под стук дождя

Валерий Свистунов, коллега Алексея Терентьевича по «Вечернему Магадану», припомнил встречу на маленькой кухне дома у Мазуренко. Тогда хозяин читал ему, гостю, свой последний рассказ.

...Шел затяжной магаданский дождь, капли громко стучали по металлическому отливу окна, Алексей, читая, часто переспрашивал: «Старик, а как тебе этот рассказ?» Внимательно слушающему коллеге казалось, что под кухонным абажуром незаметно трансформировались время и расстояние. А прочитанное стало штрихом к портрету поколения, рожденного в 1945-м и после.

Свистунов ценил в коллеге личность сложившуюся, с собственным видением происходящего. По его мнению, это помогало Алексею Мазуренко в подготовке практически любого материала находить особый ход, проникать в самую глубь.

«Любой газетный жанр Мазуренко был под силу, а рассказы - «особая статья», из них, как сны, являлись и оживали, согревая душу, повести-воспоминания. И складывалась пронзительная формула жизни, где всегда рядом - «явь и тайна, даль и близость», - отмечал Валерий Свистунов.

В командировках Мазуренко был отличным попутчиком, никогда не поддерживал разговоры о том, кто талантливее, а такие споры частенько возникали у пишущих. С его друзьями, живущими на трассе, случались ЧП, причем каждое из приключений тянуло на колымскую байку, и все хохотали до слез, вспоминая подробности.

Например, пытаясь примирить старательские принципы добычи золота с навязчивыми постулатами, сквозь радиопрограмму «Артель - предприятие социалистическое» рефреном пустил ритмы шлягера, которые вениками отбивал на его спине артельный банщик, бывший ударник ансамбля.

Жить оставалось уже недолго...

Анатолий Пчелкин, руководитель областной творческой организации Союза писателей, сожалел, что о поэзии и прозе Алексей Мазуренко долго не заводил разговор. О стихах узнали с большим опозданием, а узнав, были обрадованы и сразу представили их читателям «Магаданской правды».

- Я же чаще сам читал ему все свое, новое, - признавался после смерти Алексея Мазуренко Анатолий Александрович, - то, что написал за неделю или за два дня до встречи с ним. Мог достать и что-то самим уж давно и прочно забытое. Или же начатое, но не оконченное, возможно, потому и забытое, и неоконченное, что не было около такого умного и заинтересованного слушателя, как Алексей.

Он легко загорался, если что-то ему вдруг нравилось, делал точные замечания, если с чем-то не соглашался, при этом предлагал свои варианты - человека заинтересованного в том, чтобы то, что ему и без того понравилось, стало лучше и совершеннее. Увы, в благодарность за это и очарованный присутствием благородного слушателя, я чаще читал свое и говорил сам, нежели слушал приятеля. Впрочем, конечно, будь я внимательней, Леша бы почитал и свои стихи, рассказал бы и о прозе, а о ней узнали мы непростительно поздно. Это я сейчас говорю: поздно, а в дни, когда Бирюков сообщил нам о повести, написанной Мазуренко, нас хватило разве что на минутное недоумение: надо же! Леша написал, а с нами не поделился…

При случае попросили повесть, она понравилась всем в нашей «Литературной гостиной», мы Алексея поздравили, я тут же отправил ее в Красноярск для журнала «День и ночь». С небольшими сокращениями она была без промедления напечатана.

Тогда царил дух перестроечной вольницы, наши писатели вовсю работали над составлением первого выпуска «Снегозора», а Алексей Терентьевич был одним из его составителей. Это был сборник, достойный читателя нового времени. У творцов был сильный соблазн и желание напечатать «Синий дым Китая» в том выпуске «Снегозора». Они осознавали, как украсила бы повесть тот сборник. Но тогда руководство больше волновал вопрос скорейшего приема Алексея в члены Союза писателей.

Пчелкину не давало покоя подспудное чувство вины за то, что прозевал одаренного друга. А в тот «Снегозор» поставили «Кузню» и «Рыбу с яйцами»…

Тем временем здоровье Алексея катастрофически ухудшалось. Вскоре собратья по перу и творчеству узнали, что его положение безнадежно. Но тогда еще Алексей заходил к писателям в незабвенный клуб «Строитель». Тяжело им было осознавать, что они, возможно, видят его в последний раз. И они, порой трусливо, поднимая стопку водки или бокал с пивом, старались об этом не думать, чтобы не расплакаться.

Марина ПРАСКОВА.

***

Осыпаются листья в лесу золотом,

Обнажилась природа для зимнего сна,

Но нельзя мне любовь отложить на потом,

И во мне расцветает, сияя, весна.

И весенние запахи душат меня,

И весенние соки бунтуют во мне,

И весенние зовы, пьяня и маня,

Обжигают мне душу в весеннем огне.

О великий, священный любовный огонь!

Как прекрасен твой лик, как чиста твоя суть –

Словно отблеск свечей на окладах икон,

Словно пламень листвы в том осеннем лесу,

Где пожухла трава и увяли цветы,

Где я встретил любовь, где мне встретилась ты...

Справка «МП»


Алексей Мазуренко (31 марта 1945-го - 8 мая 1996 года).

Журналист, литератор, член Союза журналистов России. Работал 5 лет в «Магаданском комсомольце», 2 года на радио, 5 лет методистом в управлении кинематографии Магаданского облисполкома. С 1992 года - в «Вечернем Магадане».

Печатался в коллективных сборниках, центральных периодических изданиях. Автор документальной повести «Судьба Вадима Козина», автобиографической повести о детстве «Синий дым Китая», рассказов и стихов.

В 2000 году состоялась презентация посмертного сборника «Явь и тайна, даль и близость», изданного в Москве.

Поделиться новостью:

Читайте наши новости в WhatsApp И Telegramm


Читайте также