Доллар США $ — 00,0000 руб.
Евро € — 00,0000 руб.
23 мая 2020 | 18:00

Александр Соколянский: О дяде Юре, которого у меня никогда не было

Что почти каждый из нас потерял во время войны…

ZHD 8129Александр Соколянский / Фото: Павел ЖДАНОВ


Мы уже совсем затаскали фразу о том, что каждая семья в нашей стране понесла утраты во время Великой Отечественной войны. Думаю, что мы эту мысль плохо понимаем. По крайне мере это точно касается меня. Родившись в 1957 году, я, взрослея, узнал от мамы, что у нее был брат, погибший во время войны. Моего ума хватило для того, чтобы понять, что это был бы мой дядя. Но дяди не было, а мальчишеская жизнь не располагала к излишнему философствованию.

Став уже совсем взрослым, я стал воспринимать почти физически те потери, которые были в моей семье. Теперь я очень ясно понимаю, что в моем детстве мог бы быть дядя, с которым можно было поговорить, сходить на прогулку, просто ощущать его. Скорее всего, у него была бы семья. Значит, у меня были бы двоюродные братья и сестры. Всего этого не случилось: сброшенная немецкая бомба изменила в том числе и мою жизнь.

Сейчас образ дяди Юры хранится только в памяти моей мамы, ей уже очень много лет, но прошлое она хорошо помнит. В связи с праздником 9 Мая ко мне обращаются мои бывшие студенты, ставшие журналистами. Обычно спрашивают о моем отце, участнике войны. Очень любят интересоваться подвигами, о которых спрашивают как-то легко. С их слов создается впечатление, что наши солдаты на войне, встав поутру и умывшись, еще до завтрака совершали подвиг, а после завтрака как придется. Словно этакие бароны Мюнхгаузены в фильме М. Захарова. Так вот: дядю Юру не довезли до места совершения им подвига.

Он был призван в армию в 1943 году еще до окончания одной из ярославских школ. Его вместе с другими юношами отобрали для поступления в военное летное училище, после чего повезли в поезде на учебу. В вагоне были мальчишки, призванные вместе с дядей. Оторвавшиеся от дома, здоровые, счастливые. Поезд находился возле города Александрова на стации Рязанцево.

Если бы я снимал фильм, то сейчас включил бы замедленную съемку. Дядя Юра лежал на верхней полке, его будущие сослуживцы начали обливаться водой. Даром что на улице почти зима! Да и не воинский же устав читать! Это еще все впереди. Водой брызнули и на дядю Юру. Он свешивается со своей полки, чтобы что-то сказать сильно расшалившимся попутчикам. Повторю: свешивается с полки. Это последнее, что он знал о своей жизни.

Где-то там в небе летит немецкий бомбардировщик. Летчик отбомбился, но одна бомба осталась. Немецкий ас всматривается, куда бы сбросить последнюю бомбу. Глубокая ночь, темно, но тут он видит огоньки от печки-буржуйки. Печка находится в вагоне, в котором едет мой дядя. Бомба сброшена.

Все. У меня нет ни дяди, ни двоюродных братьев и сестер!

И где здесь подвиг? Если бы дядя не свесился в проеме у окна, то, возможно, подвиг бы был. А так осколок прошил его насквозь. Смерть наступила сразу. Вместе с ним погиб еще один мальчик. В Ярославль сообщили, что Юра похоронен в братской могиле в Александрове. Его отец, мой дедушка Ваня, поехал туда, чтобы точно знать, где именно похоронен его сын. Выяснилось, что мертвых пока не хоронили, и они складываются (какое ужасное слово применительно к людям!) в больничном морге.

Была поздняя осень, холодно, поэтому эпидемий можно было не бояться. Вместе с дедушкой приехал отец второго погибшего мальчика. Он был каким-то руководителем в Ярославле. Поэтому отцам, потерявшим своих детей, был предоставлен вагон для перевозки тел. Мой дядя Юра похоронен в Ярославле. Маленьким меня водили к нему на кладбище, но я об этом не помню. Ведь молодость интересуется жизнью, а не смертью. Что в общем-то правильно.

Тем более что дяди Юры у меня не было. Никогда. Война, черт ее дери.

Александр Соколянский, профессор кафедры русской филологии и журналистики СВГУ.

Поделиться новостью:

Читайте наши новости в WhatsApp И Telegramm


Читайте также