Доллар США $ — 00,0000 руб.
Евро € — 00,0000 руб.
27 июня 2020 | 15:00

Счастье Цареградского - Землю изучать

90 лет назад в такие же июньские дни в Магадан прибыли участники Второй Колымской экспедиции

pisatel zaregradskiy 023

Валентин Цареградский: «Я был увлечен своей профессией, полюбил свое ремесло открывателя богатств там, «где каждый шаг никем не мерян» / Фото из архива «МП»


Ее возглавлял Валентин Цареградский. Это были геологи пяти поисковых и одной астрофизической партии. Цель исследователей - проверить прогноз Юрия Билибина о золотоносности нашей территории.

О Второй Колымской экспедиции на Северо-Восток «МП» расскажет в трех подачах, обратившись к воспоминаниям самих исследователей. О Первой, руководимой Юрием Билибиным, написано немало исторических очерков, документальных повестей. Вторая же освещена в литературе гораздо меньше, хотя составляет заметную страницу в истории освоения нашего края. Начнем повествование с момента формирования исследовательской группы весной 1930 года.

Убедительный Билибин

Сам Валентин Цареградский не раз брался за перо, вспоминая суровые будни, он вел дневники, делал зарисовки, собирал фотографии, чтобы поведать о товарищах, радостях, открытиях и неудачах, чтобы сохранить и донести до современников дела и свершения далеких лет.

Делая записи о Второй экспедиции, он был уверен: воспоминания станут связующей нитью между первыми и нынешними поколениями геологов края, у которого, в чем он был убежден, великие перспективы!

Все началось с его приглашения в Инцветмет в апрельский день 1930 года, когда решалась судьба экспедиции, хотя ученый совет Геолкома утвердил поездку еще на исходе 1929-го, когда Билибин доложил о значительных результатах Первой экспедиции. Его краткий, но яркий по убедительности доклад, весомые доказательства: образцы горных пород, пробы золота, полевые карты - все произвело сильное впечатление. К тому же он сделал смелые выводы о перспективной золотоносности не только обследованных бассейнов рек Среднекана и Утиной, но и более обширной территории.

Вот почему Геолком предложил продолжить изучение территории в 1930 году.

Экспедиция могла и не состояться

Обратимся к воспоминаниям Валентина Александровича, которые он изложил в книге «По экрану памяти»:

«Близилось время отъезда «в поля», нам тоже предстояло вплотную заняться организацией поездки. Неожиданностью стал отказ Билибина ехать на Колыму. Руководство Второй экспедицией он рекомендовал поручить мне. Все мы, участники Первой, Эрнест Бертин, Сергей Раковский, Евгений Игнатьев, Дмитрий Казанли и я, недоумевали. Думали, он едет с нами, а я стану его заместителем. Раковский и Бертин летом будут начальниками отрядов, а зимой руководить разведочными участками, астрономо-геодезическую партию снова возглавит Дмитрий Казанли, Евгения Игнатьева возьмут рабочим».

Цареградский в то время в кругу коллег был известен как начинающий палеонтолог. Но уже тогда его привлекали закономерности геологического строения Земли, о чем мало кто знал. Правда, к апрелю 1930 года за его плечами стаж золотоискателя был скромным. И вот тогда Валентин Александрович, да и другие геологи, вдруг даже потерял веру в экспедицию. Состоится ли?

Предстояло ехать от Ленинграда до Владивостока 10 - 11 дней поездом, затем идти морем 10 суток на пароходе до бухты Нагаева, далее через тайгу с караваном вьючных лошадей, затем сплавляться по рекам. И на это должно уйти более трех месяцев. На поиски и съемку оставалось полтора месяца, а если опоздать к отходу парохода, то теряли год.

Срочно связались с рабочими Первой экспедиции, оставшимися на Колыме старателями. На имя Степана Дуракова послали телеграмму, сообщив, что экспедиции быть, что не теряем надежду встретиться с ними на Колыме.

- Легко, - отмечал в дневнике Цареградский, - представить нашу радость, когда получили ответную телеграмму, в которой Степан Степанович известил, что ждет нашего приезда. Это была крепкая дружеская поддержка и большое доверие, которое нас взволновало и тронуло до глубины души. Раковский и Бертин уехали в Москву разузнать об экспедиции. Они по-дружески предупредили меня, что в случае задержки поступят на работу в Союззолото. Казанли, Игнатьев, я ждали окончательного решения по экспедиции.

Учесть до мелочей

В апреле Цареградского пригласил директор Института цветных металлов ВСНХ СССР Владимир Котульский. Валентину Александровичу этот человек казался суровым и недоступным. Вот как проходила та встреча:

«Я изложил ему план, рассчитанный на полтора-два года силами 8 - 9 партий, обговорив состав экспедиции, объемы, я подчеркнул, что, кроме выявления новых промышленных месторождений золота, не менее важно отыскать их ближе к побережью Охотского моря, направить усилия на исследование районов, расположенных к западу и северо-западу от Среднеканского и Утинского. А это требует значительного увеличения числа геологических партий, рабочих, а еще - лошадей и грузов. Котульский слушал внимательно, а после задал несколько вопросов. Ответив на них, я умолк в ожидании «приговора». Но «приговор» Владимира Клементьевича обнадежил.

- Кажется, вы действительно нашли удачное сочетание старательского способа отыскания золота с научным, геологическим. Его следует продолжать и углублять. Мне нравится широта ваших замыслов, и, кажется, вы достаточно детально продумали их реализацию, - сказал он. Предупредил о трудности при подборе начальников партий и спросил, кто на примете».

Валентин Александрович вкратце сообщил о кандидатурах. Это были Сергей Новиков, а также опытные старатели с Алдана и Зеи, бывалые таежники. Котульский распорядился, чтобы руководитель экспедиции поскорее готовил для официального утверждения ее план и смету. Чтобы немедля начали оформлять людей, агитировать геологов.

Из института Цареградский выходил по опустевшим коридорам. Он шел, испытывая гордость за оказанное доверие и радость, что экспедиция состоится. Но его ошеломила ответственность, он почувствовал, что сейчас ему необходимо увидеть жену Марию и рабочего Евгения Игнатьева, участника этой экспедиции, близких по духу людей. Ему не терпелось рассказать им все, поделиться мыслями, планами, вместе обдумывать, обсудить вопросы, связанные с поездкой. А это оформление планов, смет, списков. А еще снабжение, заказы и снаряжение - все в сжатые сроки!

Нужно учесть многое, имея опыт Первой экспедиции, когда испытывали острую нужду в защитных очках, других мелочах, которые стопорили работу. Кроме продовольствия, одежды, обуви, палаток, брезента, свечей, спичек и прочего снаряжения и материалов, приходилось включать в списки разные мелочи, боялся упустить что-то нужное. Ему надо было предусмотреть материальный фонд для расчета с местным населением за аренду лошадей, оленей, перевозку грузов зимой, за покупку мяса, вещей, продуктов.

«Чай нужен кирпичный. Его якуты любят»

Снова перелистаем дневник Валентина Цареградского, который тогда всей душой рвался на Северо-Восток, не зная, что в дальнейшем возглавит еще не одну экспедицию в наши края: «Заместитель директора Шур обещал часть снаряжения выдать со склада Инцветмета, но предупредил, что там многого не хватает и придется покупать и заказывать в мастерских. Обещал дать соответствующие письма об оказании нам помощи в срочном выполнении заказов. Участники экспедиции сидели озадаченные.

- Мне предстоит много организационной работы, - сказал я, - поэтому вам придется разъезжать по магазинам, мастерским и узнавать, где что можно купить, заказать по нашим спискам.

- А зимнюю одежду нам выдадут как спецовку? - спросил Игнатьев, озабоченно потирая крутой подбородок.

- Думаю, что нет. Вы же помните, что полагалось в Первой экспедиции? Летняя роба, пара ичиг и две пары рукавиц на год. Но независимо от того, включат или нет стеганые куртки и брюки, их нужно закупать или заказывать организованно для всех. Будем выдавать в счет зарплаты. Также и валенки. Закупить торбаса на месте в таком количестве явно не удастся. Кроме того, в сильные морозы в торбасах холодно. В валенках теплее, хотя они и не такие легкие и гибкие, как торбаса.

Затем мы сравнили список фонда товаров для расплаты с населением за транспорт и другие услуги. Припомнили, что чаще всего нас просили дать чай, листовой табак, кумач, яркий ситец, сатин, бисер. Несколько реже спрашивали масло, сахар, муку.

- Чай нужен кирпичный, - заметил Игнатьев. - Якуты его любят.

- Эвены и эвенки предпочитают байховый, - добавил я. - Так что нужно и тот и другой, хотя байховый и труднее для перевозки.

Так, не замечая времени, мы, трое «романтиков-мечтателей», продолжали сидеть вокруг стола в маленькой дачной комнатушке, увлеченно припоминая, обсуждая и делая пометки в блокнотах. Дважды подогревался чайник, и подолгу оставался в стакане крепкий чай. Перечень ходовых вещей постепенно исчерпывался, но нет-нет да что-то вспоминалось еще.

Недавно я и не мечтал, что так скоро представится мне большая самостоятельная работа. И вот теперь мог испробовать «свои крылья». Это не было ни честолюбием, ни тщеславием. Нет! Я был увлечен своей профессией, полюбил свое ремесло открывателя богатств там, «где каждый шаг никем не мерян», где каждая долина, каждая скала или горная гряда веками хранят в себе тайну. Мечтал проложить первые тропы, сделать первые открытия, создать первые географические и геологические карты. И представившаяся возможность осуществить все это обернулась счастьем. Если сбывается то, о чем мечтаешь, чего ждешь и во что веришь, - это ведь и есть счастье».

Подготовила Марина ПРАСКОВА, продолжение следует

Поделиться новостью:

Читайте наши новости в WhatsApp И Telegramm


Читайте также