Доллар США $ — 00,0000 руб.
Евро € — 00,0000 руб.
25 августа 2017 | 11:52

Мифы и легенды «Бутугычага»

Нехотя, но раскрывает страшный лагерь свои секреты самым упорным исследователям.

butu4

Бывший урановый рудник Бутугычаг / Фото: архив «МП»


«Игорь, здравствуй!» — окликнул меня знакомый голос с мягким южнорусским «г». Я обернулся и обрадовался, встретив старого знакомца и доброго товарища Ивана Паникарова. Мы столкнулись на золотом фестивале «Старательский фарт-2017». В свое время, лет 15 назад, с Иваном Александровичем меня познакомил другой человек — легенда Колымы — Мирон Этлис. Старожилы хорошо помнят этого ученого, врача, поэта, общественного деятеля, автора книг «Современники Гулага» и «Выход из тени». Не раз встречались мы с Иваном Паникаровым в Магадане и Ягодном, где он создал уникальный частный музей истории Колымы. И вот такая неожиданная встреча на «Горняке»! С ходу Паникаров спросил: «Поедешь на каньон вместе со мной и москвичами?».

Неожиданное путешествие

О чем речь, Иван? Конечно же поеду! Паникаров сказал, что обо всем договорился с нашим министерством культуры и туризма, меня командировали снимать и освещать эту экспедицию и выезжаем мы 26 июля из Магадана.  

Последний раз в подобных путешествиях я принимал участие в конце 2000-х. И у Паникарова был лет 8 — 9 назад. А из Ягодного выезжал в «Серпантинку», Эльген, Верхний Ат-Урях, прииск им. Горького, Штурмовой и другие заброшенные поселки. Из Москвы прилетели Андрей Петрин и Равшан Дадоходжаев. Мы встретились в одном из магаданских кафе вечером 25 июля, чтобы обсудить планы.

Из-за непогоды в Среднеканском округе, как сообщили Андрею его знакомые из Сеймчана, поднялся уровень воды в реке, пересечь ее можно только на лодке, а дальше слишком долго без машины пешком топать. Поэтому было решено отложить поездку до каньона на неделю, а вместо этого отправиться в Усть-Омчуг, оттуда - в лагерь «Бутугычаг».

В Образовательном творческом объединении культуры мне оформили командировку. Упаковал в рюкзак видеокамеру, фотоаппарат, штатив, микрофон, смену одежды, теплую куртку и был готов к отъезду.

Счетчик Гейгера здесь все еще трещит

butu1Участники экспедиции: Иван Паникаров - основатель частного музея лагерного прошлого; Андрей Петрин - московский исследователь; Равшан Дадоходжаев - помощник; Евгений Хребтов – водитель / Фото: Игорь ДАДАШЕВ


В путь мы отправились на стареньком «уазике». Добротная армейская машина, конечно, пройдет даже в самых недоступных для других авто местах, но уж больно скачет козликом по кочкам и ухабам. Прибыли в Тенькинский округ, переночевали в гостинице, где в отличие от Магадана была горячая вода, и на следующий день с утра отправились в «Бутугычаг».

От Усть-Омчуга по трассе до съезда в бывший лагерь сорок километров. Дальше еще километров десять по полному бездорожью и ручьям до бывшей обогатительной фабрики. Вот и знакомые два указателя: «Запрещается пить воду из прилегающих ручьев» и «Внимание! Отмечается повышенный радиационный фон». Впрочем, мы же не смертники. Помним и знаем, где фонит, куда не стоит залезать, а где даже можно пить из ручья. Это, конечно же, выше фабрики, там, где вода стекает с сопки и не отравлена остатками выработанной породы.

Кстати, ровно десять лет назад я с оператором областного телеканала «Колыма-Плюс» в последний раз посещал «Бутугычаг». С тех пор здесь многое изменилось. Тогда мы шли пешком 15 километров от трассы до центрального лагеря и выше, оставив машину на съезде с дороги. А в этот раз опытный водитель Женя примерно за час довез нас по разбитой в хлам, перепаханной валунами в паводок бывшей дороге до обогатительной фабрики.

За минувшие четверть века все тут густо заросло кустарником, ольхой, стлаником, лиственницами. «Уазик» натужно хрипел, перескакивая с кочки на кочку. И вот уже появилось обильно декорированное буйной растительностью массивное здание фабрики с наполовину рухнувшей кровлей. Привал. Наскоро перекусив, мы пересекли ручей Блуждающий. Справа остались желтые недобрые пески хвостохранилища и ярко-голубое озерцо внутри этого мертвого оазиса. Не мешкая мы спешным шагом потопали вверх по ручью.

В штрафном

От обогатительной фабрики, чей остов переплетен и задушен живыми зелеными удавами, а на уцелевших участках крыши растут юные нежные лиственницы (а это говорит о том, что радиационный фон тут не такой сильный, как в хвостохранилище за фабрикой), до центрального лагеря идти километра три. Мы шли, обдуваемые легким ветерком, покусываемые комарами, пьянея от одуряющего запаха багульника, который буквально оплетал наши ноги и словно упрашивал: «Приляг, отдохни! Поспи немного!».

Десять лет прошло с моего последнего марш-броска по этим местам, а тащили мы с оператором в тот раз большую тяжелую камеру и увесистый штатив. Это нынешняя техника гораздо компактнее и легче, а тогда пришлось изрядно попотеть. Но словно и не было этих десяти лет. Я узнавал каждый поворот ручья, остатки строений. В одном месте встретил большую проржавевшую железную повозку — она так и стоит там с момента закрытия лагеря.

Солнце пригревало. Комары тянули свою противную песню. И вот вскоре показался центральный лагерь. Это одно из самых известных мест в «Бутугычаге». Немало народу здесь побывало.

Расположившись на стоянку возле развалин БУРа (барака усиленного режима), мы начали обстоятельно исследовать прилегающую территорию. Расчехлив штатив и выудив из рюкзака компактную ручную видеокамеру, принялся за работу и я.

Когда-то ручей Блуждающий проходил здесь иначе. Но несколько лет назад его русло изменилось из-за паводка, и он смыл часть обрыва, на котором стоит БУР. Вместе с ним обрушилась и часть постройки. А внутри штрафного изолятора все осталось практически так же, как в начале, середине и конце прошлого десятилетия.

Впервые мне довелось побывать здесь еще в 2003 г., когда был установлен поклонный крест на верхнем кладбище заключенных. Все те же одиночные камеры, добротно сложенные из ловко пригнанных друг к другу камней. Судя по всему, кладка на глиняном растворе. Хотя камни крепко держатся, пальцем можно без труда расковырять раствор между ними. Все те же массивные решетки на окнах. Да, они побурели от времени, но ржавчина не источила их в труху. Кстати, одна из этих решеток уже много лет выставлена в магаданском краеведческом музее. Ее сняли и привезли в областной центр в самом начале 1990-х.

Здесь же, в штрафном изоляторе, мы развенчали первый из многочисленных мифов о «Бутугычаге», согласно которому заключенных здесь замораживали в одиночных камерах. Странно, я находился в этих местах уже в четвертый раз, но прежде не заметил системы отопления в БУРе. Да и Паникаров, бывавший тут больше меня, этого тоже не знал прежде. Обнаружил печи приметливый москвич Андрей Петрин, который тоже не впервые посещает «Бутугычаг». Наверное, пришло время раскрывать секреты этого лагеря и давать трезвую оценку того, чем он являлся, кто и за что сидел там.

Замороженный ад?

butu2Штрафной изолятор в ОЛП «Центральный» / Фото: Игорь ДАДАШЕВ


Я снимал на видеокамеру и фотографировал БУР по периметру с внешней стороны, когда меня позвал Андрей Петрин. Пройдя внутрь, я увидел, как он, оживленно жестикулируя, обсуждает с Паникаровым какие-то металлические заслонки, утопленные во внутренней стене между камерами карцера. Они легко выдвигались и снова входили в свои пазы. Как оказалось, это была вытяжка. А вот и сами печи обнаружились в камерах.

Каждые два смежных помещения для арестантов обогревались общей печью. В массивных каменных стенах была устроена и система вентиляции воздуха. Сейчас в БУРе нет кровли, она только в помещении для охраны при входе в здание. Там устроена и самая большая печь.
Наш водитель Женя высказал предположение, что здесь могла быть баня, так как нары в этой комнате больше похожи на полок в парилке. Однако Паникаров выразил сомнение. Одно дело в пятидесятиградусный мороз давать тепло в камеры к провинившимся арестантам, другое — устраивать сауну для них, что, конечно же, никто в лагере не думал делать. Для этого были предназначены другие помещения. Но главное -открытие системы отопления в ОЛП «Центральный» опровергает досужие домыслы и байки о том, что бесчеловечные охранники заживо замораживали зэков в одиночных камерах БУРа.

Зато мы чуть не замерзли в верхнем лагере «Бутугычага» в последний день исследования ОЛП «Сопка». 30 июля в пять утра там выпал снег. Нам нужно было спуститься с высоты 1700 метров до своей стоянки. Я спрыгнул на обледеневший валун и, потеряв равновесие, уже балансировал на краю пропасти...

Как снег на голову

butu5

Табличка на одной из могил на кладбище вольнонаемных / Фото: Игорь ДАДАШЕВ


Проведя ночь на метеостанции на самой макушке верхнего лагеря «Бутугычага», мы выглянули в окно и сквозь мутное стекло увидели… зиму. Нормальное такое колымское лето, когда верхушки сопок могут побелеть в считанные часы.

…Накануне, после первого дня исследования центрального лагеря, мы вернулись к зданию фабрики, туда, где расположен штрафной изолятор, а чуть подальше и повыше, на старом зековском кладбище, среди безымянных колышков стоит поклонный крест. Его установили в 2003 г. местные энтузиасты и освятил тогдашний епископ Магаданский и Синегорский Гурий. Мы хотели сразу же подняться к верхнему лагерю, добраться сначала до бремсберга, а потом по шпалам бывшей узкоколейки пройти километров пять-семь до разрушенного поселка и вскарабкаться до ОЛП «Сопка», чтобы заночевать в одном из бывших бараков и продолжить исследования с утра. Но побоялись, что восхождение будем завершать уже в темноте, а там кто его знает — повсюду медведи.

В общем, вернулись в сумерках к фабрике. Посовещались и решили потратить два часа, доехать обратно до Усть-Омчуга по кустам, бездорожью и ручьям, но выспаться в гостинице, помыться под горячим душем, чтобы завтра снова штурмовать «Бутугычаг». Мы — это Иван Паникаров, легендарный человек на Колыме, Андрей Петрин и Равшан Дадоходжаев из Москвы и ваш покорный слуга.

Он пережил Сталина всего на 3 дня

Когда до выезда на основную трассу оставалось совсем немного, Андрей Петрин, уже пятый раз приезжающий на Колыму и объездивший здесь практически все лагеря, вдруг попросил нашего водителя Женю остановить старенький «уазик», натужно хрипевший после преодоления очередного ручья или бугра.

- Вон там находится забытое кладбище, — сказал Андрей, — на котором хоронили вольнонаемных обитателей «Бутугычага». Оно долгое время было скрыто разросшимися деревьями. Но недавний лесной пожар его обнаружил.

Ни Иван Паникаров, ни я, не раз бывавшие в «Бутугычаге», не посещали этого погоста прежде. Хотя и кладбищем его назвать трудно, лишь несколько надгробных памятников — проржавевших металлических стел со звездами и один деревянный покосившийся крест. Примечательно, что все покоящиеся на нем — молодые люди. Две женщины, один погибший, как сказано на табличке, при исполнении служебных обязанностей... Причем интересно, что дата его смерти 8 марта 1953 г. Всего через три дня после смерти Сталина. Был ли это бунт заключенных или нет, сейчас сказать трудно. Надо рыться в архивах, делать запросы.

А пока мы просто прошли между редких кустов, отчаянно почесываясь от остервенелых комаров, которых не отпугивала даже отрава из аэрозольного баллончика. Склонили головы в память об усопших вольняшках «Бутугычага» и поехали дальше.

Наверху зеки не страдали от жажды!

Покорение верхнего лагеря далось нам нелегко. На следующий день мы снова выехали из Усть-Омчуга, выспавшиеся и помывшиеся под душем, тем более что в Магадане уже несколько дней как отключили горячую воду. Снова потратили два часа до обогатительной фабрики. Встали лагерем. Водитель Женя пообещал нажарить куриных крылышек на гриле к нашему возвращению вечером. И мы рванули наверх.

Жара стояла по-настоящему летняя: 25 — 28 градусов по Цельсию. Поэтому шли налегке. Теплую одежду с собой не взяли — метеопрогноз был благоприятным. Примерно за час-полтора одолели путь до центрального ОЛП, где штрафной изолятор и впечатляющая груда зековских драных ботинок. И вот уже перед нами высится крутая сопка. Полезли, карабкаясь по камням, опасаясь друг за друга. Когда-то здесь проходила подвесная дорога. Но сегодня ее нет. На протяжении всего пути стояли старые деревянные столбы линии электропередачи.

Ну вот мы и влезли на сопку. Добрались до бремсберга. От узкоколейки остались лишь шпалы. Кое-где еще валялись перекрученные обломки рельсов, забытые искателями металлолома начала 1990-х. Дальнейший путь лежал по довольно широкой трассе, но больно уж далеко. Надо было пройти еще пять-семь километров, а затем снова карабкаться по осыпающейся и тоже очень крутой и голой сопке.

Мы шли и шли, встречая по пути штольни, бывшие разработки. Вам бы там побывать! Увидеть эти сопки, исчерченные гигантскими исследовательскими шурфами, словно некий великан провел по ним граблями или прочертил огромным ножом борозды. Этого не пересказать. И даже фотографии или видео не передадут ощущения тех, кто там побывал.

Мы одолели подъем до верхнего лагеря. Шесть часов ушло на восхождение. И здесь мы совершили очередное открытие, развенчавшее устойчивый миф о «Бутугычаге». Помню, еще в начале 2000-х приезжие ребята из «Мемориала» лазали по верхнему лагерю, снимали видео, даже поделились со мной кадрами. Но, по их рассказам, заключенные этого, как и женского лагеря «Вакханка», что стоит неподалеку, на другой сопке, невыносимо страдали от жажды. Что же, как ни прискорбно опровергать мнение коллег, но я вынужден это сделать.

На самом деле наверху имеются остатки водопровода и множество ручейков, текущих с макушки сопки. Так что остается непонятным, как исследователи прежних лет прошли мимо этих запасов воды...

Ночевка на метеостанции

До верхнего лагеря мы добрались часов в семь вечера. Пока я снимал развалины в течение часа-полутора, солнце потихоньку стало клониться к закату. Тут еще и тучи нанесло, начал противно накрапывать дождик. Сообща решили не возвращаться в лагерь, бог с ними, с крылышками на гриле. С собой у нас были копченая колбаса и галеты. Воду можно набрать из ручья. Главное, есть спички!

Поднялись выше от лагеря до метеостанции. Успели до того, как сгустились сумерки и внезапный туман поглотил полностью все сопки вокруг, так, что в двух шагах ничего не было видно. Собрали дровишки. Внутри метеостанции нашли и печурку. Правда, очень ветхую и дырявую. Топили по очереди всю ночь. Если бы не печка, околели. А в пять утра выглянули в окно и поежились...

Сам погибай, а товарища выручай!

butu3

Игорь ДАДАШЕВ / Фото: архив "МП"


…Снег уже хорошо засыпал всю сопку. А мы толком не утеплены. И до лагеря у обогатительной фабрики еще топать и топать. Иван Паникаров был всего лишь в рубашке. Андрей Петрин отдал ему один из своих дождевиков. Сам облачился в тонкий одноразовый плащ. У Равшана оказалось две ветровки с капюшоном. Тоже довольно тоненькие, как оказалось, быстро промокающие. Он отдал мне одну. И начался наш героический спуск вниз.

Идти пешком по колено в снегу, постоянно падать, бояться за товарищей, молиться, чтобы дойти целыми, — это, я вам скажу, приключение, о котором забавно вспоминать только в городе с кружкой горячего чая. А там, на сопке, нам было совсем не весело.

Андрей и Равшан как более молодые и быстроногие ушли вперед, чтобы предупредить водителя, что мы целы и невредимы и чтобы он не вздумал уехать в райцентр за спасателями. А мы с Паникаровым обреченно топали с  малой скоростью за ними.

Впрочем, возле центрального лагеря своих друзей нагнали. Оказалось, что на крутом обрыве Равшан оступился и упал в бурлящий поток. Им пришлось залезть в БУР, где он снял всю одежду, выжал и снова натянул на себя. Идти по дороге меж зарослей ольшаника и стланика по снегу оказалось непосильной задачей. И мы плюнули на промокшую обувь и пошли прямо по ручью. Шайтан, пенясь, нес свои отравленные злые воды. Низко нависшее небо, словно издеваясь над нами, осыпало снежными хлопьями. Промокшие и продрогшие мы все же стойко продирались сквозь заросли, прыгая по валунам.

Как бы ни было тяжело и велик риск свернуть себе шею или сломать ноги, но вниз мы сбежали всего за три с половиной часа. Вот уже и фабрика. И Женя, который не спал всю ночь. И если бы мы не вернулись в этот день, на следующий он точно бы умчал за подмогой.

Прочь, непрошеные гости!

Ровно десять лет назад со мной и оператором областного телеканала случилась похожая неприятность. Правда, не снег, а ливень вымочил нас до нитки. И 15 километров мы тащились до своей машины. И с Андреем Петриным приключилось подобное в его прежний визит в «Бутугычаг». Это какая-то мистика, но место, где страдали заключенные, как заслуженно, так и несправедливо осужденные, до сих пор словно сохраняет в себе их проклятия и безнадежную тоску. И даже самый отъявленный материалист поверит в необъяснимое наукой явление — «Бутугычаг» всегда встречает путешественников ярким солнцем, а провожает пинками, проливным дождем или снегом.

Впрочем, в этот раз нам удалось развенчать два мифа об этом лагере. Первый, что в БУРе зеки мерзли без печки, и второй — об отсутствии воды на верхнем ОЛП. Вот так нехотя, но раскрывает «Бутугычаг» свои секреты только самым упорным исследователям.

Впрочем, о других приключениях нашей экспедиции я расскажу в следующий раз. А в конце напомню, что «Бутугычаг» переводится с эвенского, как «место отела и лечения оленей от копытки», а отнюдь не как «долина смерти». Ну, это к слову...

Справка «МП»


Рудник «Бутугычаг» был образован в 1937 г., до войны там добывали только олово. Согласно публикациям магаданского историка А. Козлова, в 1948 г. на базе уранового месторождения в «Бутугычаге» был построен гидрометаллургический завод мощностью 100 тонн урановой руды в сутки. Численность людей, занятых на производстве,  колебалась от двух с небольшим в 1949 г. до восьми тысяч человек в 1952-м. Но уже через год начался спад в добыче руды, и в 1954 г. на производстве работало всего 840 человек. Вскоре после этого добыча и обогащение урана в «Бутугычаге» были свернуты, а лагеря закрыты. По мнению краеведа и публициста Ивана Паникарова, все мифы о «Бутугычаге», касающиеся медицинских или иных экспериментов над людьми, а также расстрелов заключенных, являются ложью. А фотографии распиленных черепов с пулевыми отверстиями из «Бутугычага» - фальсификации начала 1990-х годов.

Поделиться новостью:

Читайте наши новости в WhatsApp И Telegramm


Читайте также