Меню
16+

Газета «Магаданская правда»

09.05.2019 10:13 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 34 от 09.05.2019 г.

«На военных дорогах»

Фронтовая рукопись Бориса Борина

Творчество фронтовика Бориса Борина высоко ценил Анатолий Пчелкин, руководитель областной писательской организации в 80 — 90-е годы прошлого века. В его стихах — раздумья прошедшего войну современного нам человека, познавшего цену жизни на фронте и ее многосложные ценности в мирные дни. Предлагаем вам отрывок рассказа из рукописи «На военных дорогах», который принес в редакцию член Союза писателей России Сергей Сущанский.

Данке шен, герр лейтенант

Расширив плацдарм на Пассарге, армия двинулась вперед. Гитлеровское командование рассчитывало, что мы будем долго выковыривать эсэсовцев из дотов. И даже надеялось, что так и не сумеем этого сделать. А мы попросту оставили их за спиной, окружив легкими заслонами. И пусть сидят там гарнизоны, пока не надоест...

Не выдержал удара разрекламированный геббельсовской пропагандой «несокрушимый, стальной» восточный вал на реке Пассарге. Не остановили немцы на ее берегах Красную армию, как обещал Гитлер. Впервые Германия поняла, что вой-на проиграна, конец неотвратим и близок. Так зачем же старикам и женщинам бежать за вермахтом, бросая дома, теряя скарб и детей на дорогах?

...Село, в которое вошла головная походная застава, ничем не отличалось от брошенных жителями сел, где пришлось бывать прежде. Не вставали над трубами дымки, закрыты ворота и двери. Овчарки не бросались, свирепо рыча, на солдат, они бесновались и лаяли, сидя на цепи.

Решили прочесать село. С восточного края к центру пошел комроты, с западного — я с ребятами. Первый ... десятый дом. Пусто. Но тепло: печки недавно вытоплены. Значит, несколько часов назад люди были. Куда же все подевались? В этот дом я вошел, держа в руке пистолет, за спиной — Мишка Волков и Алешка Борисов с автоматами на боевом взводе. Толкнул сапогом дверь и — остолбенел. Большая комната, в ней сорок женщин, наверное, собрались со всего села. Выдохнули одним горлом сдавленно, с ужасом: «Ах!», прижали детей к груди и замерли, вытаращившись на меня. А я стою на пороге, ну прямо солдат русский с геббельсовского плаката: небритый, с ног до головы заляпан грязью, с парабеллумом в руке, а за мной — два автоматчика, стволы нацелены на женщин. Только что кровь с наших рук не капает.

Все молчат: дети и мы. Потом догадался спрятать пистолет в кобуру, а ребята опустили ППШ. Объяснил, дескать, не бойтесь, стрелять не будем. Они, увидев, что их ни убивать, ни насиловать никто не собирается, залопотали, заплакали. Детишки такой рев подняли — стекла звенят. И вдруг откуда-то, из толпы этих баб, выбегают две девчонки, лет по 17, кидаются мне на шею.

- Мы русские! — кричат. — Угнанные мы...

Уткнулись в меня с двух сторон, плачут.

- Да погодите, девки, реветь! Расскажите лучше, что здесь происходит?

- А что происходит, — говорит одна, всхлипывая. — Немецкие солдаты ушли, бабы митингуют — что делать? И за армией идти страшно, и вас ждать страшно. Мы говорим — не станут русские убивать баб и детишек, не заведено такое у наших солдат. А они не верят, но остались — куда с детьми от родного дома потащишься...

- Ладно, скажи им: пусть топают по хатам. Никто их не тронет.

Снова они что-то залопотали по-немецки. И потянулись фрау с мешками и детьми по домам. «Данке шен, герр лейтенант... Данке шен, герр зольдат...».

Гляжу: уже кое-кто из батарейцев немецких малышей сахаром оделяет.

Отходчиво русское сердце. Две наших соотечественницы были первыми рабынями, которых встретили на немецкой земле. Да еще, видимо, хозяева у них были умные и оборотистые — загодя, понимая, что рано или поздно русские солдаты придут, приодели и прикормили девчат.

А сколько мы потом встречали русских на фольварках, в селах, поместьях, на заводах. Оборванные дистрофички, от одного взгляда на которых каменело сердце от жалости к ним и ненависти к врагу. Германское иго ничем не лучше монгольского. Тираны всех веков одинаковы. Для беззащитного человека нет разницы между автоматной пулей и кривой саблей. Рабство и смерть всегда одинаковы...

Понял я это значительно позже. А тогда был рад, что первый контакт с мирным населением Германии прошел чинно и строго, как и было предписано приказами и наставлениями начальства.


ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Борис Борин родился 23 мая 1923 года в Харькове. Окончил школу в 1941-м. На фронт ушел добровольцем. Он служил артиллеристом, разведчиком, связистом, воевал на Брянском и Белорусском фронтах. В 1947 году после демобилизации, когда ему было 24 года, поступил в Московский библиотечный институт, работал в библиотеках столицы, позже — журналистом в редакциях «Знание — сила», «К новой жизни», литературным сотрудником газеты «Лесная промышленность». В октябре 1968 года переехал на Колыму, работал в районной газете «Заря Севера». Затем на Чукотку, в Анадырь, был ответственным секретарем окружной газеты «Советская Чукотка». Журналистская судьба складывалась успешно — его ценили, печатали, очерки выходили в газетах и журналах в Москве и Магадане.

Главной темой творчества была война, поэтический талант раскрылся на Севере в зрелом возрасте. Первая поэтическая книга «Разведка боем» увидела свет, когда автору было уже за пятьдесят, но сборник получил признание, затем последовали «Незакатное солнце», «Эхо», «Связной». Умер Борис Борин в 1984 году в Анадыре.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.