Меню
16+

Газета «Магаданская правда»

17.05.2019 02:02 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 36 от 17.05.2019 г.

«Не поддавайся панике, не уезжай из Ленинграда!»

Автор: Александр ГЛУЩЕНКО, ветеран труда Магаданской области.

Григорий Глущенко.

Так писал отец с фронта маме, потому что верил, что это ненадолго

В День великой Победы на нашем семейном столе стояли две поминальные чарки — в память о родителях.

Мама с братьями Юрой и Леней.

Мой отец, Григорий Трофимович Глущенко, родился в августе 1909 года в с. Липово Орловской губернии в семье церковного служащего. Трудовую деятельность начал в 16 лет формовщиком в литейном цехе Изюмского паровозоремонтного завода в Харьковской области. А в ноябре 1935-го в институте заочного повышения квалификации инженерно-технических и хозяйственных кадров в Москве получил квалификацию инженера-механика по холодной обработке металлов. Работал сначала в Краматорске Донецкой области, а затем в Ленинграде. Там и застала его война.

К тому времени он уже был женат и имел двоих сыновей, моих братьев, Юрию исполнилось 7 лет, а Леня только родился. Наша мама Мария Тимофеевна рассказывала, что 22 июня стояла прекрасная, редкая для Ленинграда погода. Вечером родители собирались в кино в кинотеатр «Великан», который был недалеко от нашего дома. Но в полдень по радио передали правительственное сообщение.

Все. Мирная жизнь закончилась на долгие четыре года...

Отца призвали на фронт на второй день войны. Маме предлагали эвакуироваться вместе с детьми, но отец в своих письмах, а воевал он на Карельском фронте, писал: «Не поддавайтесь панике, никуда не уезжайте из Ленинграда! Город, как и Москва, будет надежно защищен. Война продлится не дольше трех-четырех месяцев».

Начались обстрелы, бомбежки. На нашей улице первым был разрушен и горел дом возле Фонтанки, напротив кинотеатра «Рот Фронт» (теперь «Родина»). Потом такие картины стали привычными: многоэтажный дом без передней стены — все квартиры на виду, с мебелью и прочим убранством. Во время одной из первых бомбежек города были начисто разрушены и сожжены продовольственные Бадаевские склады. Над тем местом, где они стояли, несколько дней висел черный дым. Ленинградцы тогда и представить не могли, какую страшную участь предвещал им этот дым.

Блокада

Чтобы получить рабочую карточку, мама вернулась на работу к себе в лабораторию. Теперь там изготавливали взрывчатку и начиняли ею снаряды и мины. За время блокады ленинградцы изготовили более 40 миллионов мин и снарядов, среди которых были и начиненные мамиными руками. В первые дни она с детьми каждый вечер спускалась со своего третьего этажа в бомбоубежище. Потом, когда сил не стало, мама просто ложилась поверх братьев — «если убьют, то всех сразу». Страх перед смертью от бомбы или снаряда был ничем по сравнению с чувством голода.

Молока у мамы давно уже не было, а Леньку Юра кормил так: резал на кубики этот эрзац-хлеб и совал ему в открытый, как у галчонка, ротик. Потом, уже много лет спустя, мама назвала его маленьким героем. А он вспоминал, что ему до сих пор стыдно, что так и не признался, что «герой» в отсутствие мамы доставал семейный паечек и этот «обмылочек» и нюхал, и обламывал крошки, и просто смотрел на него. Трудно представить, что семилетний мальчишка, доведенный голодом до дистрофии, находил в себе силы не съесть этот кусочек хлеба, а, разрезав его на крошечные кусочки, в течение дня кормил ими маленького братишку! Такое было не под силу и некоторым взрослым. Впрочем, Юра и сам перестал бояться голода и ощущать его в себе, только когда в 1950 году семья приехала на Колыму. Но все-таки по-прежнему они с Леней таскали и прятали кусочки хлеба.

На Кавказ!

В марте 1942 года маму вместе с детьми эвакуировали. До Ладоги они ехали на поезде, а утром на автобусе по льду, по «Дороге жизни» их перевезли на Большую землю. Потом всех погрузили в теплушки, предстоял долгий путь на поезде. Мама вспоминала, что на остановках снаружи стучали: «Мертвые есть?», и если таковые были, их снимали и грузили на сани.

Выехали они из Ленинграда 13 марта, а 6 апреля прибыли в Кисловодск, который встретил теплом и ароматами весны. После санпропускника всем раздали адреса местных жителей. Они были поставлены «на квартиру» в многодетную семью карачаев на окраине города. Хозяева поселили их в чуланчике, единственное окошко которого выходило в хлев, где стояли корова и барашки. Только мама с братьями немного отдышались от всего пережитого, ближе к осени по дороге нескончаемым потоком день и ночь пошли войска: наши отступали. Уходили и местные жители через горы в Нальчик, но мама с малыми детьми не решилась.

И вот настало утро, когда шум и скрип прекратились, дорога опустела, повисла зловещая тишина. Через какое-то время послышались рев моторов и пьяное пение. Это немцы на мотоциклах с колясками (в колясках пулеметы), горланя песни, проехали по дороге.

Так эвакуация превратилась в оккупацию. В новогоднюю ночь 1943 года высадился наш десант, немцев прогнали. Весной 43-го сотрудников маминого института «реэвакуировали» в Казань. Здесь их чудом разыскал отец, связь с которым прервалась с началом блокады.

Нас ждала впереди Колыма

В 1945-м в составе своей части отец был переброшен на Дальний Восток. Вместе с ним в воинском эшелоне ехала мама — уже служащая штаба батальона, а еще два «нелегальных» пассажира — Юра и Леня. В составе 1-го Дальневосточного фронта отец служил начальником армейских авторемонтных мастерских, участвовал в Маньчжурской и Харбино-Гиринской операциях. За время войны был награжден орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией в Великой Отечественной вой-не 1941 — 1945 гг.», «За победу над Японией». Такую же медаль «За победу над Японией» получила и мама. Отца демобилизовали в 1946-м, ему было 37 лет, маме 36. После вой-ны родились еще два братика, Миша и я — Саша. Время было тяжелое, надо было поднимать семью. Заключив договоры с Дальстроем, в августе 1950 года родители прибыли на Колыму.

С 1950 по 1955 год отец работал в Центральных ремонтно-механических мастерских ГРУ Дальстроя в Нексикане начальником техотдела, затем главным инженером. Мама там же заведующей химлабораторией. А в 1955 году наша семья переехала в Магадан. И в послужном списке отца появились следующие записи: инженер-технолог и начальник техбюро Магаданского авторемонтного завода, а с 1956 по 1968 год — главный инженер и директор Магаданского промкомбината.

Сыновья выросли, окончили институты, разъехались по всей стране. В Магадане остался один я и прожил на Колыме без малого 50 лет.

В 1968 году родители вышли на пенсию и переехали на «материк». Отца не стало в августе 1974-го, похоронили его в г. Изюме Харьковской области, откуда начиналась его трудовая биография и биография всей нашей семьи.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.