Меню
16+

Газета «Магаданская правда»

28.12.2018 13:03 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 101 от 28.12.2018 г.

С ЛЮБОВЬЮ...

Лирические истории наших читателей и читательниц

Птичка счастья

Что спрятать в комбинезон, чтобы привлечь единственного и неповторимого

Такой идиотизм мог произойти только со мной, потому что у меня вместо головы кочан капусты, в который приходят безумные мысли, нет, скорее даже побуждающие к нелепым действиям сигналы.

Я поперлась на днях в магазин, потому что лень было готовить. Хотела купить яйца, помидоры и зажарить яичницу. И тут учуяла пленительный аромат курятины. Я курицу, запеченную черт-те где, стараюсь не есть, тем более дома сначала кожу сдираю, потому что в ней один жир, но тут так устала… В общем, хватанула тушку и еще кое-что для салата, чтоб ее поудачнее заесть.

На кассе понимаю, что до дома топать далековато, она успеет остыть и будет невкусно. Ничего умнее в голову мою не пришло, как затолкать птичку, источающую аромат на всю прикассовую зону, себе в комбинезон. А что? Очень, между прочим, удобно! Из куртки она бы выкатилась через низ, а в комбинезоне дальше штанины куда ей деться?

Продавщица хохотнула, но смолчала. И тут сзади: «Анюта? Приветики!». Оборачиваюсь, утыкаясь в могучую грудь своего бывшего. Он смотрит, как будто я померла и воскресла. Решила быть гордой. «Чего, — надменно говорю, — так вылупился? Прохлопал ты свое счастье!». И с пакетом чешу на улицу.

Он за мной, за ним продавщица, потому что чек не показал на бутылку коньяка от радости встречи. Орет, чтоб подождала, а я ловлю кайф, не понимая, в чем дело, но радуясь, что он так реагирует. И тут его отвлекает охранник из супера, а я, сама не зная почему, ведь тратиться не хотела, лезу в отъезжающее такси, которое привезло очередных покупателей, стремящихся отовариться к Новому году.

Таксист берет на полтинник меньше, еще и предлагает поднять пакет до двери, удивляясь по ходу пьесы, откуда так курятиной несет, если в кульке у меня одни овощи. А до меня постепенно доходит, что он так любезен, потому что считает меня… беременной. Как, впрочем, вероятнее всего, и сексапильный бывший. Ха-ха-а-а-а!!!

Не успеваю снять комбез, снизу раздаются настойчивые гудки, потом звонит телефон, и тот, о ком еще пару месяцев назад я без слез вспоминать не могла, мямлит, что хочет меня немедленно видеть. Я куражусь, что прямо вот сейчас не могу, а он аккуратно выясняет, с кем в отношениях была после него, и, получив отрицательный ответ, робеет все сильнее.

Через пять минут мне надоела вся эта пустая игра: на полу коробка с елкой, пакет игрушек, гирлянда, какого черта? «Поднимись», — говорю. И он через минуту в дверях. «Курицу будешь?». Вытаскиваю упакованную тушку из расстегнутой молнии. Он пялится на мой такой же, как и прежде, абсолютно плоский живот. «Да-да, машины у меня нет, а кушать хочется!». Я подбрасываю в руке птичку в фирменном пакете, запах просто сшибает с ног.

Он смеется, как бог, — раскатисто и мощно. Наверное, от этого соседи подпрыгивают до потолка. Сгребает меня всю, вместе с куренком, в могучую охапку и целует в макушку — раз двадцать или даже двадцать пять. А потом мы как ни в чем не бывало поедаем эту несчастную птичку, будто и не расставались.

…Так что этот Новый год я, скорее всего, встречаю не одна, хоть даже в самых смелых фантазиях такого не воображала и не загадывала. А устроила это все… жареная куриная тушка из супермаркета, так вовремя припрятанная в теплом месте.

В редакцию звонила Анна П.


Обещала

Если поклялась в чем-то у старенькой родительской елки — делай

Не будет Деда Мороза, и подарков не будет. Лишь фонарь за окном моргнет, а потом потухнет. И мир погрузится в синь. Только мост над моим домом миллионом диодов подсветит черный вытертый вельвет неба. Моргнет одна звезда, потом вторая. Я стряхну с ресниц слезинку и провожу тебя навсегда.

Это мой себе зарок — отпустить. Трудно ли, невыносимо больно — разжать пальцы, которые держат твою руку, и испить до дна горечь смертельного яда. Я не приготовила подарков, и себе сделаю единственный: тебя в последнюю ночь уходящего года, а на следующий день все наново, как в чистом ежедневнике — планы сначала, мысли сначала.

Я подарю тебя ей. Я верну. Обещаю. Я и так взяла больше, чем было положено. Ты был моим дважды и никогда не был. Мы оказались непростительно, преступно молоды, мы не смогли распознать шедевр среди мазни, оценить, что, когда сердца бьются в унисон, это и есть одно сердце, и без убийства его на части уже не разделить.

Было и не было. Через годы мы поняли, что нам друг без друга никак. И сердца вновь срослись по старым шрамам. Только ты был уже несвободен. Встречаться с тобой, как с гостем, с посторонним, понимать, что ты принадлежишь не мне, — это боль иного порядка. Острая, непроходящая. И деться от нее некуда с тобой и без тебя.

Сладкая пытка. Горько-соленые слезы по щекам. Горячие следы от твоих поцелуев, по которым сразу — льдом. Это с самого начала было неправильно, но отказаться от тебя — заново оторвать едва зажившее. Я не смогла. Тогда. А сейчас поклялась у старенькой родительской елки, что закончу это безумство 31 декабря, дав нам последний шанс насладиться друг другом.

Я готова. Я буду сильной, потому что кто-то должен. И этому безумию нужен конец. Не разглядела, не поняла. А теперь поздно. Ты нужен ей, больше, чем мне, нужен. Даже если пока еще сам этого не понимаешь. Только отречением смогу искупить хоть малую часть того, что мы натворили. Мне счастья не будет, а я его и не жду. Только бы в глаза твои посмотреть, поцеловать улыбку, прижаться так плотно, чтоб весь ты до молекул на миг стал мной, и наконец разжать руки.

А потом наступят ночи, длинные, темные. Я буду закрывать глаза, всякий раз желая тебе: спи, сладкий, я где-то тут охраняю твой сон. И то, что между нами — было. И нужно сказать за это спасибо, закрывая друг друга, как интереснейшие из книг, прочитанные до конца.

Без подписи. Из электронной почты.


Я приду, Любаня!

Читатель в новогоднюю ночь хочет быть с женой и дочкой, но мешает долговязый

Если ты меня не пустишь, я дверь просто вышибу! Но с ним, с этим слюнявым дрыщом, никакой Новый год встречать точно не будешь! Потому что у нас ребенок и общее прошлое, а он хрен знает кто такой есть!

Люба моя, прости, родная, за все обиды. Да, я никакой не ангел, но мы все не без греха. Я вел себя, как задница, признаю, а ты терпела. Но наши четыре счастливых года разве можно просто так вычеркнуть, забыть, что растим ребенка вместе? Дочка не виновата, что мы не можем договориться.

Я сделал глупость, ушел от тебя, решил, что это все не нужно мне, что я еще себе найду умную, скромную, которая слова поперек не скажет, окружит заботой. Сколько там прошло с августа? Разные встречались, но ни с одной не хотелось проснуться. А ты все чаще стала пред глазами появляться, вспоминаю каждый день, как мы смеялись, как готовили вместе, как ты упала в сугроб, а я еще пять минут шел и с тобой разговаривал, не слыша, как ты зовешь меня, потому что выбраться оттуда не можешь.

Это мне урок — лучшее враг хорошего. Я осознал. Любанька, все между людьми близкими случается, но это не повод рвать по живому! Я понимаю, ты устала ждать, устала от этого подвешенного состояния, от того, что нам трудно договориться. Но рядом с нашей Алинкой я никого не потерплю, потому что это мое место, и я должен его занимать — с тобой и с ней вместе.

Я приготовил вам подарки и собираюсь подарить их в новогоднюю ночь. Хочешь, у тебя дома или у меня, нет разницы. Только прошу тебя, не приглашай того долговязого, я все равно приду, и это плохо закончится. Ты ведь звонила мне как-то поздно вечером, мы поболтали так хорошо, как раньше, а потом опять разладилось.

Но, думаю, все еще можно исправить, наша размолвка — это не конец. Люба, я приду 31-го в десять. Жди.

С корреспондентом говорил Степан АРМАВИРЦЕВ.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

15