16+

Газета «Магаданская правда»

Главная / Статьи / Загадка фабрики им. Чапаева
01.09.2017 16:26
  • 47
  • 1

Категории:

Загадка фабрики им. Чапаева

Андрей Петрин и Иван Паникаров.

Еще в Магадане, когда мы обсуждали маршрут предстоящей поездки, сидя в кафе вместе с прилетевшими из Москвы участниками экспедиции Андреем Петриным и Равшаном Дадоходжаевым, разложив качественную копию старой советской карты, прозвучали волнующие названия: «Каньоны» — старый и новый, горы Туоннах, Эзоп, пик Половникова.
Угадайте, что же скрывает в себе верхняя башенка и помещение под нею. Свои ответы направляйте по e-mail: mprav_office@mail.ru.

Куда проложим курс?

Но в тот момент обильные дожди превратили р. Сеймчан из лениво текущей в горную с кипящим, бурным потоком. А от райцентра до «Каньона», бывшего рудника, лагеря и поселка вольных, на машине можно проехать только полпути. Дальше водную преграду придется переплыть на лодке. Но еще километров сорок идти по тайге с медведями в кустах как-то невесело. В общем, решили первую неделю экспедиции провести в «Бутугычаге», а уже вторую посвятить Среднеканскому округу.
В предыдущих рассказах о нашей экспедиции («МП» от 18.08.2017 г. и 25.08.2017 г.) я уже повествовал, как мы исследовали нижний, центральный и верхний лагеря и поселки в «Бутугычаге». Как развенчали черные мифы об этом месте. В частности, что заключенных в изоляторе центрального ОЛП живьем замораживали, а в верхнем лагере морили жаждой. И хотя главный специалист по прошлому Колымы в нашей команде Иван Паникаров не раз бывал в «Бутугычаге», обнаруженные нами печи в одиночках БУРа и водопровод в ОЛП «Сопка» и для него стали неожиданностью. Наверное, пришло время переосмыслить былое, отринуть ложные мифы.

Стихия колымской поэтики

Когда мы коротали ночь на метеостанции на макушке сопки над верхним лагерем в «Бутугычаге», согреваясь тем, что по очереди топили ветхую печурку, Иван Паникаров открылся для меня, много лет его знающего, еще с одной стороны — проникновенным и сильным поэтом. Мы сидели в кромешной темноте, греясь у печки, когда Иван Александрович внезапно стал декламировать свои стихи.
«…До позора — рукою и до славы чуть-чуть, кто согласен со мною, кто готов присягнуть малой родине милой — и пенатам родным, безымянным могилам и героям живым… умереть, если надо, как солдат на посту, за Ростов и Анадырь, за Кызыл и Инту… нас никто не осилит, не страшна нам тюрьма!... Мы ведь дети России, а наш дом — Колыма!».
Мы поехали в эту экспедицию, потому что сегодня кое-кто, как внутри страны, так и за ее пределами, снова предлагает нам каяться за грехи и преступления предков, неважно, реальные или мнимые. Да, в нашем прошлом наличествуют и трагические, темные страницы. А у какого народа все было безоблачно? Мы помним о тех страданиях, что выпали на долю нашей страны и народов, ее населяющих. Однако никогда не примем подлого утверждения, что «ни гагаринская улыбка, ни 9 Мая не перевесят незаконных репрессий 30-х годов». Ни за что и никогда!

Все мы — советские, все мы — русские

И вот, спасаясь от холода и выпавшего снега на вершине ОЛП «Сопка» в «Бутугычаге», мы живо обсуждали с Иваном Паникаровым недавнюю статью в одной из столичных газет, где про Колыму снова публиковались черные мифы о миллионах замученных в наших краях, о бесчеловечных медицинских опытах над заключенными. Это не просто чушь собачья, заметил Паникаров, а настоящие патроны идеологической войны против России. И все в нашей дружной компании с этим выводом оказались согласны с Иваном Александровичем, с 1982 г.
занимающимся исследованием лагерного прошлого Колымы, — и автор этих строк, и московский предприниматель Андрей Петрин, и его молодой помощник выходец из Таджикистана Равшан Дадоходжаев, который хоть и не застал СССР, но так же, как и его родители, свято верит в дружбу народов и является носителем русской культуры и языка.
Мы вышли в предутреннем тумане с метеостанции в снежную метель 30 июля. Теплая одежда ждала нас внизу, на стоянке, где мы оставили «уазик» и его водителя. Иван Паникаров совершил восхождение в одной рубашке, и Андрей Петрин отдал ему один из своих дождевиков. Равшан поделился со мной ветровкой, и это тоже было по-русски, по-советски. То, что крепко сидит в каждом из нас и неистребимо в наших людях. А когда мы вернулись в Усть-Омчуг и на следующий день в Магадан, Иван Паникаров не смог участвовать в дальнейшей экспедиции. Поэтому в Сеймчан мы выехали без него.

Вперед, к заветному «Каньону»!

Там в наш крепкий, спаянный коллектив влился другой колымский старожил — Михаил Авилов. Он-то и провез нас на своем стареньком ЗИЛ-157 от Сеймчана до фабрики им. Чапаева. Хорошая машина этот 157-й! Трехосная, армейская, везде пройдет. Мы погрузили в кузов палатку, резиновую лодку, канистру с бензином, продукты, тент и отправились в путь.
Свинцовое небо, беременное сизыми тучами, нависло над нами, грозя в любой момент утопить в своих тяжелых слезах. Грузовик-ветеран, содрогаясь всем корпусом, трусил малой скоростью по убитой КАМАЗами грунтовке. Деревья по обе стороны дороги были серыми от пыли. Ветер задувал микрофон видеокамеры и периодически бросал в глаза горсти пыли. Сорок километров до р. Сеймчан мы ехали несколько часов.
По дороге пришлось остановиться ненадолго, когда начался кратковременный ливень, промочивший одежду моментально. Наш водитель вылез из кабины в кузов, и мы вместе укрылись под тентом, пережидая непогоду. Уже в сумерках разбили лагерь на берегу реки. Сколотили из брусьев каркас для тента и обустроились на ночлег. В сгустившейся мгле только сполохи костра освещали противоположный берег, где средневековой крепостью высилась мрачная громада бывшей 3-й фабрики им. Чапаева.

Что скрывает в себе «черный скворечник»?

Утром накачали лодку. Познакомились с местным рыбаком-пенсионером. Дедушка медитативно забрасывал удочку в реку и с непроницаемым спокойствием Будды вытягивал резвых хариусов. Впрочем, улов у старика оказался небольшим — всего шесть рыбин. Мы обменяли его добычу на две банки пива, оставили пожарить к ужину. Столкнули лодку с прибрежных камней. Михаил Авилов сел на весла и, аккуратно выгребая на стремнину, пересек бурлящую горную речку. Выбравшись на берег, мы привязали лодку и направились к впечатляющим развалинам фабрики.
Ее корпус из лиственничных бревен, почерневших от времени, напоминал полуразрушенный древний замок. Особенно усиливала впечатление башенка с двускатной кровлей, венчавшая центральную часть этого промышленного бастиона — чистый скворечник для гигантских птиц. Мы пересекли ветхий деревянный мост через ров, где протекал ручей. Ощущение, что мы перенеслись в средневековье, не отпускало.
Несмотря на то что оловянный рудник и фабрика закрылись еще в середине прошлого века, а в перестроечные времена охотники за металлоломом разобрали и вывезли рельсы узкоколейки и расплавили сотни, тысячи метров американского ленд-лизовского кабеля, чтобы добыть медь из-под многослойной оплетки, здание самой фабрики еще довольно прочно стоит, и внутрь можно пока еще без опаски проникнуть.
Особенно впечатлили внутренние перекрытия, сделанные из толстенных вековых лиственниц. Мы поднялись до самого верха — до того «скворечника», что смахивал на смотровую башенку мрачного древнего рыцарского замка. Сразу по возвращении из экспедиции я выложил несколько фотографий фабрики им. Чапаева в соцсетях и спросил, кто угадает, что находится внутри. Пока никто не дал правильного ответа. Быть может, среди наших постоянных читателей найдутся подкованные эрудиты?

Подгорное царство гномов

Когда мы вышли на свет божий из сумрачной и пыльной громады фабрики, солнце уже было в зените и довольно хорошо припекало. Комары плевать хотели на нашу защитную аэрозоль и, противно жужжа, атаковали со всех сторон. Но то ли уже привыкнув, то ли сделавшись какими-то бесчувственными, мы только отмахивались и упрямо шли по осыпающейся тропе вверх по сопке.
Дальнейший путь лежал к штольне. Пока мы шагали друг за другом, сохраняя дистанцию, Михаил Авилов рассказывал, как в раннем детстве отец привозил его сюда, и он, ребенком, видел фабрику работающей. И гремела она, и шумела, освещенная огнями, днем и ночью. А на противоположном берегу, там, где мы оставили свой грузовик, стоял поселок. Только сегодня ничего от него не осталось. Бараки разобрали или сожгли. А лес полностью скрыл место, где некогда жили люди, и даже фундаментов зданий сейчас не найти.
И вот мы добрались до штольни. Внутри она оказалась полностью запечатана толстой ледяной пробкой. Чтобы пробить глыбу льда старым зэковским ломом, наверняка тоже американским, поставленным в сороковые годы по ленд-лизу, нам понадобилось больше часа. Били по очереди.
Когда был готов узкий лаз, достаточный для того, чтобы мог пролезть человек, кинули жребий, кто отправится внутрь. Вообще это была чистая авантюра. Не имея ни страховочных веревок, ни фонарей, кроме крошечных огонечков мобильных телефонов, ни касок и прочего спелеологического снаряжения лезть в старую шахту, дохнувшую на нас могильным холодом, было не совсем разумно. Мы попрощались, пожелали удачи. Я остался сторожить снаружи, а Михаил, Андрей и Равшан друг за другом ужами скользнули в черный лаз…

(Окончание в следующем номере.)

3-я обогатительная фабрика им. Чапаева была основана в конце 1930-х гг. и входила в Юго-Западное горнопромышленное управление Государственного треста «Дальстрой». На руднике им. Лазо, находившемся неподалеку, добывали оловосодержащую руду касситерит. Закрыта фабрика в 1950-е гг. в связи с ликвидацией лагерей.

Автор: Игорь ДАДАШЕВ.
Фото автора.

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите, пожалуйста, необходимый фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам. Заранее благодарны!

Оцените, пожалуйста, этот материал по 5-балльной шкале:

Выберите один вариант

Всего проголосовало 0 человек

01.09.2017 - 02.10.2017

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

Вверх