16+

Газета «Магаданская правда»

Главная / Статьи / Голодные игры
30.06.2017 11:20
  • 186
  • 1

Категории:

Голодные игры

Валера не хотел ложиться в ЭНЦ, но приемная мама его уговорила.

Не знаю, что именно мелькнуло в глазах моей собеседницы, когда я спросила ее, почему они с мужем решили взять из детского дома больного ребенка. Может быть, какая-то заноза зашевелилась глубоко в душе, а может, она подумала, что мне ее не понять, или всплыли перед мысленным взором все эти круги ада, которые супругам Коротковым пришлось вновь и вновь проходить на протяжении восьми последних лет, что они борются за Валеру… Не знаю.
Любовь Короткова очень ждет, когда Валера вернется домой.

«Поверить не могла, что он инвалид»

… Когда в середине 2008 года Коротковы, вырастившие собственных детей, решили взять на воспитание малыша, сомнений не было никаких. Начались бесконечные сборы документов, проверки, осмотры — те, кто сталкивался с требованиями органов опеки, знают, что это такое. Малыша выбирали уже после одобрения себя как кандидатов в опекуны. На момент встречи супругов с Валерой Кондауровым трехлетку только перевели в областной детский дом из дома малютки. Рыжий мальчишка их в себя просто влюбил, не думали ни секунды — брать. В три с половиной года он был нерослый, в районе 86 см, весил маловато, отметила про себя Любовь Викторовна, всего 12,4 кг. Но ведь все дети такие разные!
Уже потом, когда ребенок наконец оказался дома, в просторной трешке в спальном районе Магадана, стало ясно, что с физической точки зрения мальчик этот не совсем обычный. Медкарты никакой не было, констатирует Любовь, медицинский документ, видимо, не передали из дома малютки (его приемная мать впервые увидит уже в следственном комитете. — Прим. авт.). Единственное, что им сказали в детдоме, отдавая малыша, что у него недержание мочи и кала. В сад стали оформляться почти сразу же, и тут выяснилось, что особенности организма ребенка не позволяют ему, например, переедать, даже немного, и вообще употреблять многие продукты, это чревато мгновенной рвотой, что отягощало его нахождение в неспециализированном детском учреждении.
Начались походы по врачам, подбор диеты, диагнозы со знаком вопроса, лечение у эндокринолога и аллерголога, перевод в спецсад, госпитализация в соматику на дневной стационар. В августе 2010 года по направлению магаданских медиков Любовь Викторовна и Валера впервые поехали в Москву на подтверждение диагноза.
- Когда попали в РДКБ, а это ведущая детская больница в нашей стране, я столкнулась со многими неожиданностями, которые знают все мамы больных детей. Санитарок нет, ты круглосуточно ухаживаешь за ребенком, моешь пол в палате и коридоре, носишь еду из столовой, в выходные дежуришь по графику. Если я не была занята дежурством, мы с Валерой ходили в театр и зоопарк, гуляли по городу, постоянно бывали на детских площадках — я пыталась как-то скрасить его пребывание в казенных стенах. А многие ведь думают, что мы туда на курорт едем! И не я одна, там все мамочки терпят колоссальные неудобства —
у кого нет возможности поселиться у родственников, снять жилье, просто бросают матрас на пол и спят у кровати своего ребенка, готовят себе поесть на плитке где-то в закутке. Не удивляйтесь, это наша действительность.
Конечно, то, что у обычного человека вызывает шок, для этой женщины уже давно стало нормой: кормление ребенка по часам в определенной пропорции ограниченным набором разрешенных врачами продуктов и смесей (например, полное исключение из рациона всего, что содержит клейковину — глютен), строгий режим дня, соблюдение десятков рекомендаций, домашнее обучение с обязательным посещением мальчика педагогами, обследования, стационары, безликие больничные палаты без каких-либо удобств для матери, люди в белых халатах… Постоянный страх, что он тайком съест запрещенное и это закончится реанимацией, как бывало; бесконечный калейдоскоп чужих лиц, выписок, рецептов, рекомендаций, умных фраз, из которых понятно только одно: этот ребенок никогда не излечится полностью, он — инвалид. Любовь долго не хотела верить в эту правду, даже не соглашалась на установление инвалидности, но врачи ее переубедили: лечение и медикаменты за счет государства, реабилитация — вы дома сидите, не отходите от него, откуда брать деньги? И она согласилась. Сначала инвалидность дали на год, потом на два, а после и до совершеннолетия.

Как во сне

Сложнее всего Коротковым дался последний год: Валера перенес две пневмонии, ухудшилось состояние здоровья от лечения по основному диагнозу в московской клинике, после которого наблюдавшая Валеру врач попросила: «Доедете до Магадана — позвоните». Она боялась, что ребенка просто не довезут живым.
Тот самый вставший между матерью и сыном эндокринологический научный центр Любовь Викторовна нашла сама. Она уже билась в его закрытые двери, но тогда, несколькими годами ранее, ей пришел официальный отказ в госпитализации. Сейчас же удалось. А это значит возможный пересмотр лечения, выход на какой-то результат, ведь лучше ребенку после рекомендаций столичных светил не становится, хотя она исполняет все как заведенная. Надеялась на консультацию, но ей неожиданно предложили положить ребенка на обследование.
- Я обрадовалась, а Валера не хотел в больницу, как чувствовал что-то! Помню, по дороге туда, а он так хорошо топает, ведь после пневмонии вообще еле передвигался, все приговаривал: «Может, не надо? Смотри, как я быстро иду!». А я ему: «Конечно, надо. Нам очень повезло».
Остальное было как во сне. Мальчика определили в палату, приемную мать послали в Морозовскую больницу сдать анализ, она еще удивилась, ведь обычно это делает курьер, но согласилась безропотно, потому что привыкла делать все, что нужно ребенку.
- Там меня держали как специально. Долго что-то писала сотрудница, я не помню ни должности, ни имени, потом просила подождать. Я еще хотела уехать, но пожалела потраченного времени. Возвращаюсь, меня приглашают к Петерковой, она заместитель директора центра по научной работе, в помещении находились сотрудники московской опеки, Сулейманова. За время моего отсутствия она уже пообщалась с ребенком. И, к моему изумлению, на меня стали орать, особенно Сулейманова…
От растерянности Любовь Викторовна даже не понимала смысла, а он был в том, что ее обвиняли в умышленном причинении вреда здоровью Валеры, в алчности, ведь она как опекун получает на него деньги (8,6 тыс. руб. в месяц), наживается на нем, обогащается, а ребенка чуть ли не до смерти довела. После чего ее силой выставили из лечебного учреждения. Не помогли ни просьбы, ни резонные доводы, что она законный опекун, ни объяснения, что идти ей до вечера некуда. В итоге остаток дня приемная мать провела у стен больницы с разряженным телефоном в полном шоке от происшедшего. Потом было ее, не принесшее результата, заявление в полицию, такие же бесплодные походы в московскую опеку, где ей в грубой форме дали понять, что опекун — это вообще никто, беготня в больницу к сыну с передачками, их сначала брали, а потом отказали и в этой малости, и, наконец, возвращение в Магадан.
- Как только мы прилетели, начался этот кошмар в СМИ, — как-то отстраненно говорит Любовь Короткова. — Не представляла, что так вообще бывает, чтоб черное было белым и наоборот. Но я, несмотря ни на что, буду пытаться отстаивать честное имя нашей семьи и очень жду, когда Валера вернется домой.

«Через двадцать минут я катал его на шее»

С изменением принципов лечения Валерий Кондауров набрал уже порядка восьми килограммов, окреп, катается на велосипеде, поет на праздниках для других маленьких пациентов и медперсонала. На один из своих концертов шустрый и крайне общительный парень пригласил и приехавшего в столицу для решения этого вопроса вместе с представителем магаданской опеки колымского уполномоченного по защите прав ребенка Дениса Павлика.
Денис Анатольевич показывает видео с записью песни в исполнении Валеры и несколько его фотографий.
- Он очень контактный, открытый, — говорит колымский омбудсмен. — Двадцать минут общения, и я уже катаю его на шее, он бесхитростно рассказывает мне о своей жизни. Хочет ли он в Магадан? Вспоминает ли родителей? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, что он постоянно окружен повышенным вниманием и заботой, в Москве сейчас лето, у него там масса развлечений, новых друзей плюс иная диета, при которой он ест кое-что из того, что раньше было табу. Конечно, он передал привет маме и папе. Но вместе с тем чувствуется, что с ним поработали психологи. Как именно, можно лишь догадываться. И вообще, что значит: Короткова виновата в таком состоянии ребенка? Вот, мол, ее отстранили, и он пошел на поправку. Может быть, нужно провести причинно-следственные связи? Ребенок растет, многие процессы в организме меняются, и то лечение, что приносило результат, например, год назад, сейчас может быть бесполезным. Но говорить глупости, что ребенок рос в квартире без обоев, жил заложником… Эта семья в Магадане на виду: Валера поет, рукодельничает, посещает «Особое детство», когда не болеет, учится по «Скайпу», педагоги с большим опытом работы к нему на дом приходят! Да, опека в какой-то раз к ним не попала по причине того, что они часто выезжали на лечение и отдых за пределы региона. Следствие, надеюсь, разберется. Не это самое главное. Важно, что мать подходила к лечению ребенка добросовестно, все досконально соблюдала, а оказалось…
Вообще ситуация абсурдная: с одной стороны, приемная мать, которая годами борется за здоровье этого ребенка, бегает по врачам в Магадане, Москве; с другой же — необъяснимо грубая реакция медиков эндокринологического центра, считающих, что реально существующие тома медицинских заключений, подписанных их коллегами, — выдумки больной женщины. Если есть какие-то сомнения относительно ухода за ребенком со стороны матери, существуют более гуманные и эффективные способы проверить свои догадки. Но выгонять человека, славить его на всю страну?.. Кто-нибудь из тех, кто приложил руку к созданию лживых публикаций, подумал о том, каково будет ребенку вернуться в Магадан? Даст бог — так и будет! Но ему уже все уши прожужжали, что Коротковы ему не родные, что они такие-сякие. Как с этим жить пацану, который взрослеет, меняется?

Белые пятна

В этой истории еще очень много белых пятен. Какие-то заполнят результаты следствия, другие же так и останутся большими вопросительными знаками. Есть один маленький мальчик, который стал разменной монетой в игре взрослых людей. Есть его уставшие, но готовые к борьбе приемные родители, а им памятник нужно поставить только за то, что, узнав о болезнях ребенка, они не отдали его назад в детдом, как делают многие со вполне здоровыми сиротами, «не подошедшими под интерьер». Они, наоборот, делают все, чтобы ребенка вернуть. В конце прошлой недели даже, хоть и чураются публичности, особенно после длительных унижений в федеральных СМИ, обратились в городскую и региональную общественные палаты, где перед лицом общественников и региональных СМИ рассказали свою историю, выдержали вопросы — все это лишь для того, чтобы получить поддержку, на кого-то опереться.
Есть также московские фигуранты этой истории, о целях которых можно только догадываться — кому и зачем понадобился этот мальчишка. И жила бы дальше вдали от всей этой шумихи простая, никому не известная, но во многом просто героическая магаданская семья, если бы не одна поездка…
«Магаданка» будет и дальше следить за развитием ситуации вокруг опеки над Валерой Кондауровым.

История вопроса

Любовь Короткова, приемная мать Валерия Кондаурова, привезла его в эндокринологический научный центр РАМН в конце марта 2017 года для детального обследования по существующим серьезным диагнозам, по совокупности которых ребенок несколько лет назад был признан инвалидом. Медперсонал лечебного учреждения заподозрил женщину в умышленном причинении вреда здоровью опекаемого, а именно жестком его ограничении в пище и самовольном назначении препаратов, ухудшающих состояние здоровья ребенка. Подозрения строились на том, что в 11-летнем возрасте мальчик вырос только до 105 см и весил на момент госпитализации чуть более 11 кг. Накануне Валерий перенес вторую пневмонию. В совокупности за 8 лет он 19 раз проходил обследования и получал лечение в ведущих российских клиниках г. Москвы по причине сложного заболевания пищеварения.
С первого дня пребывания ребенка в ЭНЦ приемная мать была полностью отстранена медперсоналом от общения с сыном, несмотря на отсутствие в тот момент в отношении нее юридических ограничений в опеке. Также с этого дня сотрудники эндокринологического центра под видом психолога допустили к ребенку постороннюю женщину, Светлану Сулейманову, опекающую 8 приемных детей (она — участник пилотного проекта по имущественной поддержке семей, взявших на воспитание не менее пяти приемных детей), которая изъявила желание усыновить «магаданского маугли», как прозвали ребенка в СМИ. Несколькими днями позже районный отдел соцзащиты оформил на нее временную опеку, но это решение вскоре было отменено вышестоящим органом по причине не отвечающих требованиям условий для проживания ребенка.
Сразу после отъезда Любови Коротковой в Магадан для решения вопроса о дальнейших действиях в сложившейся ситуации, федеральные СМИ разразились серией публикаций, в которых приемных родителей Валерия Кондаурова назвали психически больными людьми (отца выставили садистом, мать — страдающей синдромом Мюнхгаузена) и обвинили в том, что они сознательно морили приемного сына голодом, не выпускали из дома, закрывали кухню и туалет, издевались, фактически доводя последнего до смерти.
В мае приемных родителей мальчика временно отстранили от исполнения обязанностей — на период расследования всех обстоятельств компетентными органами. К решению проблемы подключился губернатор региона Владимир Печеный, мэр Магадана Юрий Гришан, уполномоченный по правам ребенка Денис Павлик, члены городской и областной общественных палат. В Москве создана группа по расследованию уголовного дела, в которую включен следователь отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Магаданской области.  
Юрий Гришан подписал два постановления о разделе временной опеки над Валерием Кондауровым, который на данный момент по-прежнему находится на реабилитации в том же лечебном учреждении, между исполнительным директором магаданского землячества в Москве «Северное притяжение» Надеждой Папп и ведущим юрисконсультом Морозовской клинической больницы Светланой Сулеймановой.
На данный момент Коротковы проходят психиатрическую экспертизу. По факту ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей сотрудниками отдела опеки и попечительства управления образования мэрии города Магадана следователями возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 293 УК РФ «Халатность» в Магадане; по факту покушения на убийство ребенка (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ) — в Москве.

Автор: Татьяна ХРИПУН.

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите, пожалуйста, необходимый фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам. Заранее благодарны!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

Вверх